It's definitely worth watching!
Friday, August 17, 2007
Wednesday, August 15, 2007
О китайском и не только "чуде"
Сегодня пока раскала в инете инфу о экономичеких реформах, зашла сюда:
http://www.cipe.org/publications/papers/cipeoecd.php
Это кейсы CIPE (Center for International Private Enterprise - a non-profit affiliate of the U.S. Chamber of Commerce and one of the four core institutes of the National Endowment for Democracy. CIPE has supported more than 1,000 local initiatives in over 100 developing countries, involving the private sector in policy advocacy and institutional reform, improving governance, and building understanding of market-based democratic systems. CIPE provides management assistance, practical experience, and financial support to local organizations to strengthen their capacity to implement democratic and economic reforms. CIPE programs are also supported through the United States Agency for International Development.)
Жаль, что у них нет офиса в Киеве - есть только региональные в Москве. Зато они реализуют интересные проекты, о которых можно почитать на их сайте, в т.ч. и в Украине.
Кейсы я еще все не прочитала, но обещают быть интересными :)
П.С. Не могу я долго находиться в состоянии апатии :) Так что вот с завтрашнего дня начну активно паковаться :) В общем, жизнь продолжается
http://www.cipe.org/publications/papers/cipeoecd.php
Это кейсы CIPE (Center for International Private Enterprise - a non-profit affiliate of the U.S. Chamber of Commerce and one of the four core institutes of the National Endowment for Democracy. CIPE has supported more than 1,000 local initiatives in over 100 developing countries, involving the private sector in policy advocacy and institutional reform, improving governance, and building understanding of market-based democratic systems. CIPE provides management assistance, practical experience, and financial support to local organizations to strengthen their capacity to implement democratic and economic reforms. CIPE programs are also supported through the United States Agency for International Development.)
Жаль, что у них нет офиса в Киеве - есть только региональные в Москве. Зато они реализуют интересные проекты, о которых можно почитать на их сайте, в т.ч. и в Украине.
Кейсы я еще все не прочитала, но обещают быть интересными :)
П.С. Не могу я долго находиться в состоянии апатии :) Так что вот с завтрашнего дня начну активно паковаться :) В общем, жизнь продолжается
Случайно надыбала :)
Мир тесен....
Компания Школа Экономики Хельсинки
Местоположение Финляндия
Продукт QPR ScoreCard
Отрасль Государственный и общественный сектор
Описание Решение на основе Application Service Provider (ASP) предоставило доступ к системе сбалансированных показателей, которая облегчила управление учебными курсами в университете, сказал профессор Teemu Malmi. Мы использовали QPR ScoreCard
в течение 2 лет, и получили превосходные отзывы от наших студентов. Этот инструмент помог студентам понять необходимость оценки эффективности с помощью системы сбалансированных показателей в любой организации.
http://www.qpronline.ru/customers/ww/helsinki_school_economics.php
BSC forever:)
Компания Школа Экономики Хельсинки
Местоположение Финляндия
Продукт QPR ScoreCard
Отрасль Государственный и общественный сектор
Описание Решение на основе Application Service Provider (ASP) предоставило доступ к системе сбалансированных показателей, которая облегчила управление учебными курсами в университете, сказал профессор Teemu Malmi. Мы использовали QPR ScoreCard
в течение 2 лет, и получили превосходные отзывы от наших студентов. Этот инструмент помог студентам понять необходимость оценки эффективности с помощью системы сбалансированных показателей в любой организации.
http://www.qpronline.ru/customers/ww/helsinki_school_economics.php
BSC forever:)
Где я буду в ближайшее время и что, собственно, собираюсь изучать :)
Да, лучше поздно, чем никогда :)
Так что решила написать о своем новом универе.
Итак,
Helsinki School of Economics (Finland)
(http://www.hse.fi)
Хельсинская Школа Экономики - HSE – это ведущая школа бизнеса в Финляндии. Школа выпускает специалистов различных уровней подготовки: бакалавр, магистр (Master), лиценциат (Licentiate) и доктор экономических наук. С момента основания школы в 1911 году, Школу окончило более 20000 человек, 12100 из которых получили степень бакалавра (Bachelor of Science), 7700 – степень магистра (Master of Science), 300 – Licentiate of Science и 200 – степень доктора экономических наук.
Хельсинская Школа Экономики:
*
19 выпускников со степенью доктора наук
*
75 публикаций в научных журналах
*
85 выпускников программы MBA (Мастер Делового Администрирования)
*
2581 обучающихся студентов
*
70 университетов-партнёров
«Тройная корона» - ведущие международные аккредитации
12 апреля 2007 года Хельсинская Школа Экономики (HSE) получила аккредитацию ассоциации AACSB (Association to Advance Collegiate Schools of Business). Хельсинская Школа Экономики теперь аккредитована всеми тремя ведущими международными организациями, которые занимаются сертификацией школ бизнеса. Ранее школа прошла сертификацию Европейской ассоциацией EQUIS и ассоциацией MBA. Поучение этих трех аккредитаций, часто называемых «тройной короной» ставит Хельсинскую Школу Экономики в ряд лучших мировых школ наравне с 20-ю другими университетами, такими как HEC (Париж), ESADE, RSM Университет Эразмус, Университетский Колледж Дублина, FGV и Tec de Monterrey EGADE.
Хельсинская Школа Экономики предлагает следующие образовательные программы:
*
Экономика
*
Языкознание и коммуникации
*
Финансы и бухгалтерский учёт
*
Бизнес-технологии
*
Маркетинг и менеджмент
(Источник: Партнеры ВШМ СПбГУ)
А вот, в чем я буду совершенствоваться:
The Bachelor’s Program in Business Technology is an interdisciplinary program for
managers of global technology-driven businesses. The program integrates the previous
majors of Information Systems Science, Logistics, Management Science, Technology
Management and Quantitative Methods into a flexible and competitive education. Studies in the Business Technology program will provide the student with an overall view of business functions and their interdependence, excellent analytical skills, a strong theoretical background and the ability to apply best practices and models in solving business problems.
During the studies in the program the student will learn the methods of management
science, the development of information systems and associated business processes, the analysis and implementation of logistics systems as well as the innovation of new products and services. Students will be able to use managerial tools, such as quantitative models and information technology, in planning and problem solving, and will be familiar with issues and methods regarding the development of business and information networks, as well as with logistics concepts for sourcing, production, and distribution of goods and services.
The graduates of the Bachelor’s Program in Business Technology are prepared to work in diverse expert-level assignments as managers, consultants or entrepreneurs typically with projects in the fields of information technology, logistics and supply chain management,financial management, or marketing.
Учиться мне предстоит в течение 5 лет, что включает в себя полный бакалавриат и магистерку.
Для тех, кому интересно почитать о ФИнляндии и образовании там,в от несколько ссылок:
Discover Finland on the web
Virtual Finland
П.С, Вместе со мной будет учиться чувак из Крыма :) И вообще, среди моих будущих "соплеменников" уже точно 4 из 31 русскоговорящих (вместе со мной:). И у нас уже есть своя рассылка :)
В общем, айсек развивает лидеров ;)
Так что решила написать о своем новом универе.
Итак,
Helsinki School of Economics (Finland)
(http://www.hse.fi)
Хельсинская Школа Экономики - HSE – это ведущая школа бизнеса в Финляндии. Школа выпускает специалистов различных уровней подготовки: бакалавр, магистр (Master), лиценциат (Licentiate) и доктор экономических наук. С момента основания школы в 1911 году, Школу окончило более 20000 человек, 12100 из которых получили степень бакалавра (Bachelor of Science), 7700 – степень магистра (Master of Science), 300 – Licentiate of Science и 200 – степень доктора экономических наук.
Хельсинская Школа Экономики:
*
19 выпускников со степенью доктора наук
*
75 публикаций в научных журналах
*
85 выпускников программы MBA (Мастер Делового Администрирования)
*
2581 обучающихся студентов
*
70 университетов-партнёров
«Тройная корона» - ведущие международные аккредитации
12 апреля 2007 года Хельсинская Школа Экономики (HSE) получила аккредитацию ассоциации AACSB (Association to Advance Collegiate Schools of Business). Хельсинская Школа Экономики теперь аккредитована всеми тремя ведущими международными организациями, которые занимаются сертификацией школ бизнеса. Ранее школа прошла сертификацию Европейской ассоциацией EQUIS и ассоциацией MBA. Поучение этих трех аккредитаций, часто называемых «тройной короной» ставит Хельсинскую Школу Экономики в ряд лучших мировых школ наравне с 20-ю другими университетами, такими как HEC (Париж), ESADE, RSM Университет Эразмус, Университетский Колледж Дублина, FGV и Tec de Monterrey EGADE.
Хельсинская Школа Экономики предлагает следующие образовательные программы:
*
Экономика
*
Языкознание и коммуникации
*
Финансы и бухгалтерский учёт
*
Бизнес-технологии
*
Маркетинг и менеджмент
(Источник: Партнеры ВШМ СПбГУ)
А вот, в чем я буду совершенствоваться:
The Bachelor’s Program in Business Technology is an interdisciplinary program for
managers of global technology-driven businesses. The program integrates the previous
majors of Information Systems Science, Logistics, Management Science, Technology
Management and Quantitative Methods into a flexible and competitive education. Studies in the Business Technology program will provide the student with an overall view of business functions and their interdependence, excellent analytical skills, a strong theoretical background and the ability to apply best practices and models in solving business problems.
During the studies in the program the student will learn the methods of management
science, the development of information systems and associated business processes, the analysis and implementation of logistics systems as well as the innovation of new products and services. Students will be able to use managerial tools, such as quantitative models and information technology, in planning and problem solving, and will be familiar with issues and methods regarding the development of business and information networks, as well as with logistics concepts for sourcing, production, and distribution of goods and services.
The graduates of the Bachelor’s Program in Business Technology are prepared to work in diverse expert-level assignments as managers, consultants or entrepreneurs typically with projects in the fields of information technology, logistics and supply chain management,financial management, or marketing.
Учиться мне предстоит в течение 5 лет, что включает в себя полный бакалавриат и магистерку.
Для тех, кому интересно почитать о ФИнляндии и образовании там,в от несколько ссылок:
Discover Finland on the web
Virtual Finland
П.С, Вместе со мной будет учиться чувак из Крыма :) И вообще, среди моих будущих "соплеменников" уже точно 4 из 31 русскоговорящих (вместе со мной:). И у нас уже есть своя рассылка :)
В общем, айсек развивает лидеров ;)
И немного позитива для поддержания баланса :)
Вчера чисто случайно обнаружило, что, еслия поднапрягую свои весьма скромные познания французского и провожу аналогию с английским, то простые тексты на испанском могу понять :)))
Мелочь, а приятно
Мелочь, а приятно
А вот такая у меня душа :)
| Ваша душа окрашена в... зеленый цвет |
, который символизирует молодость, богатство, энергию, замкнутость, ревность, жадность, искренность, надежность, стабильность, денеги, удачу, процветание и изобилие. Зеленый - цвет Земли. Это символ изобилия нашей планеты и жизни вообще. |
| Пройти тест |
Кстатит, зеленый - на самом деле один из самых любимых моих цветов :)
Держите за меня кулаки
Я начинаю впадать в апатию от этой тягомотины с разрешением на проживание: такое состояние зависания в пространстве, когда ждешь-жждешь и не понятно, когда же это все кончится :(
На днях сделала запрос в Департамент Иммиграции в Финляндии, там мне ответили, что мой апплик им еще даже не доставился (Хотя я подалась месяц назад!)
А визовый офицер сейчас в отпуске и будет только после 22. А мне уже 27 надо быть в Хельсинки. И самый подходящий рейс - 24 числа.
Теоретически, я могу еще податься на обычную визу и получить разрешение, уже находясь в Финляндии. Но опять же надо ждать этого офицера...
Fingers cross!
На днях сделала запрос в Департамент Иммиграции в Финляндии, там мне ответили, что мой апплик им еще даже не доставился (Хотя я подалась месяц назад!)
А визовый офицер сейчас в отпуске и будет только после 22. А мне уже 27 надо быть в Хельсинки. И самый подходящий рейс - 24 числа.
Теоретически, я могу еще податься на обычную визу и получить разрешение, уже находясь в Финляндии. Но опять же надо ждать этого офицера...
Fingers cross!
Monday, August 6, 2007
Стеклянный потолок
Не помню, чтобы я читала это рассказ в школе (хотя, может и читала), но сегодня в одном из журналов встретила упоминание о "Аttalea princeps" Всеволода Гаршина.
Несмотря не то, что изначально рассказ предполагался как аллегория о террористах, он близок многим сферам жизни и именно из него идет термин "стеклянный потолок".
А вот и рассказ:
В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду - огромная
оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны
поддерживали всё здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные
между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла.
Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее красным
светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в
огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне.
Сквозь толстые прозрачные стекла виднелись заключенные растения. Несмотря
на величину оранжереи, им было в ней тесно. Корни переплелись между собою и
отнимали друг у друга влагу и пищу. Ветви дерев мешались с огромными листьями
пальм, гнули и ломали их и сами, налегая на железные рамы, гнулись и ломались.
Садовники постоянно обрезали ветви, подвязывали проволоками листья, чтобы они
не могли расти, куда хотят, но это плохо помогало. Для растений нужен был
широкий простор, родной край и свобода. Они были уроженцы жарких стран,
нежные, роскошные создания; они помнили свою родину и тосковали о ней. Как ни
прозрачна стеклянная крыша, но она не ясное небо. Иногда, зимой, стекла
обмерзали; тогда в оранжерее становилось совсем темно. Гудел ветер, бил в рамы
и заставлял их дрожать. Крыша покрывалась наметенным снегом. Растения стояли и
слушали вой ветра и вспоминали иной ветер, теплый, влажный, дававший им жизнь
и здоровье. И им хотелось вновь почувствовать его веянье, хотелось, чтобы он
покачал их ветвями, поиграл их листьями. Но в оранжерее воздух был неподвижен;
разве только иногда зимняя буря выбивала стекло, и резкая, холодная струя,
полная инея, влетала под свод. Куда попадала эта струя, там листья бледнели,
съеживались и увядали.
Но стекла вставляли очень скоро. Ботаническим садом управлял отличный
ученый директор и не допускал никакого беспорядка, несмотря на то что большую
часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной
будочке, устроенной в главной оранжерее.
Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор,
сидевший в будочке, называл ее по-латыни Attalea! Но это имя не было ее родным
именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было
написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришел в
ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он
увидел ее, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.
- А! - сказал он. - Я знаю это дерево. - И он назвал его родным именем.
- Извините, - крикнул ему из своей будочки директор, в это время
внимательно разрезывавший бритвою какой-то стебелек, - вы ошибаетесь. Такого
дерева, какое вы изволили сказать, не существует. Это - Attalea princeps,
родом из Бразилии.
- О да, - сказал бразильянец, - я вполне верю вам, что ботаники называют
ее - Attalea, но у нее есть и родное, настоящее имя.
- Настоящее имя есть то, которое дается наукой, - сухо сказал ботаник и
запер дверь будочки, чтобы ему не мешали люди, не понимавшие даже того, что уж
если что-нибудь сказал человек науки, так нужно молчать и слушаться.
А бразильянец долго стоял и смотрел на дерево, и ему становилось всё
грустнее и грустнее. Вспомнил он свою родину, ее солнце и небо, ее роскошные
леса с чудными зверями и птицами, ее пустыни, ее чудные южные ночи. И вспомнил
еще, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного края, а он объехал весь
свет. Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушел из сада, а
на другой день уже ехал на пароходе домой.
А пальма осталась. Ей теперь стало еще тяжелее, хотя и до этого случая
было очень тяжело. Она была совсем одна. На пять сажен возвышалась она над
верхушками всех других растений, и эти другие растения не любили ее,
завидовали ей и считали гордою. Этот рост доставлял ей только одно горе; кроме
того, что все были вместе, а она была одна, она лучше всех помнила свое родное
небо и больше всех тосковала о нем, потому что ближе всех была к тому, что
заменяло им его: к гадкой стеклянной крыше. Сквозь нее ей виднелось иногда
что-то голубое: то было небо, хоть и чужое, и бледное, но все-таки настоящее
голубое небо. И когда растения болтали между собою, Attalea всегда молчала,
тосковала и думала только о том, как хорошо было бы постоять даже и под этим
бледненьким небом.
- Скажите, пожалуйста, скоро ли нас будут поливать? - спросила саговая
пальма, очень любившая сырость. - Я, право, кажется, засохну сегодня.
- Меня удивляют ваши слова, соседушка, - сказал пузатый кактус. - Неужели
вам мало того огромного количества воды, которое на вас выливают каждый день?
Посмотрите на меня: мне дают очень мало влаги, а я все-таки свеж и сочен.
- Мы не привыкли быть чересчур бережливыми, - отвечала саговая пальма. -
Мы не можем расти на такой сухой и дрянной почве, как какие-нибудь кактусы. Мы
не привыкли жить как-нибудь. И кроме всего этого, скажу вам еще, что вас не
просят делать замечания.
Сказав это, саговая пальма обиделась и замолчала.
- Что касается меня, - вмешалась корица, - то я почти довольна своим
положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что
меня никто не обдерет.
- Но ведь не всех же нас обдирали, - сказал древовидный папоротник. -
Конечно, многим может показаться раем и эта тюрьма после жалкого
существования, которое они вели на воле.
Тут корица, забыв, что ее обдирали, оскорбилась и начала спорить.
Некоторые растения вступились за нее, некоторые за папоротник, и началась
горячая перебранка. Если бы они могли двигаться, то непременно бы подрались.
- Зачем вы ссоритесь? - сказала Attalea. - Разве вы поможете себе этим? Вы
только увеличиваете свое несчастье злобою и раздражением. Лучше оставьте ваши
споры и подумайте о деле. Послушайте меня: растите выше и шире, раскидывайте
ветви, напирайте на рамы и стекла, наша оранжерея рассыплется в куски, и мы
выйдем на свободу. Если одна какая-нибудь ветка упрется в стекло, то, конечно,
ее отрежут, но что сделают с сотней сильных и смелых стволов? Нужно только
работать дружнее, и победа за нами.
Сначала никто не возражал пальме: все молчали и не знали, что сказать.
Наконец саговая пальма решилась.
- Всё это глупости, - заявила она.
- Глупости! Глупости! - заговорили деревья, и все разом начали доказывать
Attalea, что она предлагает ужасный вздор. - Несбыточная мечта! - кричали они.
- Вздор! Нелепость! Рамы прочны, и мы никогда не сломаем их, да если бы и
сломали, так что ж такое? Придут люди с ножами и с топорами, отрубят ветви,
заделают рамы и всё пойдет по-старому. Только и будет. что отрежут от нас
целые куски...
- Ну, как хотите! - отвечала Attalea. - Теперь я знаю, что мне делать. Я
оставлю вас в покое: живите, как хотите, ворчите друг на друга, спорьте из-за
подачек воды и оставайтесь вечно под стеклянным колпаком. Я и одна найду себе
дорогу. Я хочу видеть небо и солнце не сквозь эти решетки и стекла, - и я
увижу!
И пальма гордо смотрела зеленой вершиной на лес товарищей, раскинутый под
нею. Никто из них не смел ничего сказать ей, только саговая пальма тихо
сказала соседке-цикаде:
- Ну, посмотрим, посмотрим, как тебе отрежут твою большую башку, чтобы ты
не очень зазнавалась, гордячка!
Остальные хоть и молчали, но все-таки сердились на Attalea за ее гордые
слова. Только одна маленькая травка не сердилась на пальму и не обиделась ее
речами. Это была самая жалкая и презренная травка из всех растений оранжереи:
рыхлая, бледненькая, ползучая, с вялыми толстенькими листьями. В ней не было
ничего замечательного, и она употреблялась в оранжерее только для того, чтобы
закрывать голую землю. Она обвивала собою подножие большой пальмы, слушала ее,
и ей казалось, что Attalea права. Она не знала южной природы, но тоже любила
воздух и свободу. Оранжерея и для нее была тюрьмой. "Если я, ничтожная, вялая
травка, так страдаю без своего серенького неба, без бледного солнца и
холодного дождя, то что должно испытывать в неволе это прекрасное и могучее
дерево! - так думала она и нежно обвивалась около пальмы и ласкалась к ней. -
Зачем я не большое дерево? Я послушалась бы совета. Мы росли бы вместе и
вместе вышли бы на свободу. Тогда и остальные увидели бы, что Attalea права".
Но она была не большое дерево, а только маленькая и вялая травка. Она
могла только еще нежнее обвиться около ствола Attalea и прошептать ей свою
любовь и желание счастья в попытке.
- Конечно, у нас вовсе не так тепло, небо не так чисто, дожди не так
роскошны, как в вашей стране, но все-таки и у нас есть и небо, и солнце, и
ветер. У нас нет таких пышных растений, как вы и ваши товарищи, с такими
огромными листьями и прекрасными цветами, но и у нас растут очень хорошие
деревья: сосны, ели и березы. Я - маленькая травка и никогда не доберусь до
свободы, но ведь вы так велики и сильны! Ваш ствол тверд, и вам уже недолго
осталось расти до стеклянной крыши. Вы пробьете ее и выйдете на божий свет.
Тогда вы расскажете мне, всё ли там так же прекрасно, как было. Я буду
довольна и этим.
- Отчего же, маленькая травка, ты не хочешь выйти вместе со мною? Мой
ствол тверд и крепок: опирайся на него, ползи по мне. Мне ничего не значит
снести тебя.
- Нет уж, куда мне! Посмотрите, какая я вялая и слабая: я не могу
приподнять даже одной своей веточки. Нет, я вам не товарищ. Растите, будьте
счастливы. Только прошу вас, когда выйдете на свободу, вспоминайте иногда
своего маленького друга!
Тогда пальма принялась расти. И прежде посетители оранжереи удивлялись ее
огромному росту, а она становилась с каждым месяцем выше и выше. Директор
ботанического сада приписывал такой быстрый рост хорошему уходу и гордился
знанием, с каким он устроил оранжерею и вел свое дело.
- Да-с, взгляните-ка на Attalea princeps, - говорил он. - Такие рослые
экземпляры редко встречаются и в Бразилии. Мы приложили всё наше знание, чтобы
растения развивались в теплице совершенно так же свободно, как и на воле, и,
мне кажется, достигли некоторого успеха.
При этом он с довольным видом похлопывал твердое дерево своею тростью, и
удары звонко раздавались по оранжерее. Листья пальмы вздрагивали от этих
ударов. О, если бы она могла стонать, какой вопль гнева услышал бы директор!
"Он воображает, что я расту для его удовольствия, - думала Attalea. -
Пусть воображает!.."
И она росла, тратя все соки только на то, чтобы вытянуться, и лишая их
свои корни и листья. Иногда ей казалось, что расстояние до свода не
уменьшается. Тогда она напрягала все силы. Рамы становились всё ближе и ближе,
и наконец молодой лист коснулся холодного стекла и железа.
- Смотрите, смотрите, - заговорили растения, - куда она забралась! Неужели
решится?
- Как она страшно выросла, - сказал древовидный папоротник.
- Что ж, что выросла! Эка невидаль! Вот если б она сумела растолстеть так,
как я! - сказала толстая цикада, со стволом, похожим на бочку. - И чего
тянется? Всё равно ничего не сделает. Решетки прочны, и стекла толсты.
Прошел еще месяц. Attalea подымалась. Наконец она плотно уперлась в рамы.
Расти дальше было некуда. Тогда ствол начал сгибаться. Его лиственная вершина
скомкалась, холодные прутья рамы впились в нежные молодые листья, перерезали и
изуродовали их, но дерево было упрямо, не жалело листьев, несмотря ни на что
давило на решетки, и решетки уже подавались, хотя были сделаны из крепкого
железа.
Маленькая травка следила за борьбой и замирала от волнения.
- Скажите мне, неужели вам не больно? Если рамы уж так прочны, не лучше ли
отступить? - спросила она пальму.
- Больно? Что значит больно, когда я хочу выйти на свободу? Не ты ли сама
ободряла меня? - ответила пальма.
- Да, я ободряла, но я не знала, что это так трудно. Мне жаль вас. Вы так
страдаете.
- Молчи, слабое растенье! Не жалей меня! Я умру или освобожусь!
И в эту минуту раздался звонкий удар. Лопнула толстая железная полоса.
Посыпались и зазвенели осколки стекол. Один из них ударил в шляпу директора,
выходившего из оранжереи.
- Что это такое? - вскрикнул он, вздрогнув, увидя летящие по воздуху куски
стекла. Он отбежал от оранжереи и посмотрел на крышу. Над стеклянным сводом
гордо высилась выпрямившаяся зеленая крона пальмы.
"Только-то? - думала она. - И это всё, из-за чего я томилась и страдала
так долго? И этого-то достигнуть было для меня высочайшею целью?"
Была глубокая осень, когда Attalea выпрямила свою вершину в пробитое
отверстие. Моросил мелкий дождик пополам со снегом; ветер низко гнал серые
клочковатые тучи. Ей казалось, что они охватывают ее. Деревья уже оголились и
представлялись какими-то безобразными мертвецами. Только на соснах да на елях
стояли темно-зеленые хвои. Угрюмо смотрели деревья на пальму: "Замерзнешь! -
как будто говорили они ей. - Ты не знаешь, что такое мороз. Ты не умеешь
терпеть. Зачем ты вышла из своей теплицы?"
И Attalea поняла, что для нее всё было кончено. Она застывала. Вернуться
снова под крышу? Но она уже не могла вернуться. Она должна была стоять на
холодном ветре, чувствовать его порывы и острое прикосновение снежинок,
смотреть на грязное небо, на нищую природу, на грязный задний двор
ботанического сада, на скучный огромный город, видневшийся в тумане, и ждать,
пока люди там, внизу, в теплице, не решат, что делать с нею.
Директор приказал спилить дерево.
- Можно бы надстроить над нею особенный колпак, - сказал он, - но надолго
ли это? Она опять вырастет и всё сломает. И притом это будет стоить чересчур
дорого. Спилить ее!
Пальму привязали канатами, чтобы, падая, она не разбила стен оранжереи, и
низко, у самого корня, перепилили ее. Маленькая травка, обвивавшая ствол
дерева, не хотела расстаться со своим другом и тоже попала под пилу. Когда
пальму вытащили из оранжереи, на отрезе оставшегося пня валялись размозженные
пилою, истерзанные стебельки и листья.
- Вырвать эту дрянь и выбросить, - сказал директор. - Она уже пожелтела,
да и пила очень попортила ее. Посадить здесь что-нибудь новое.
Один из садовников ловким ударом заступа вырвал целую охапку травы. Он
бросил ее в корзину, вынес и выбросил на задний двор, прямо на мертвую пальму,
лежавшую в грязи и уже полузасыпанную снегом.
О писатале:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B8%D0%BD,_%D0%92%D1%81%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87
http://www.krugosvet.ru/articles/68/1006848/1006848a1.htm
http://www.garshin.org.ru/lib/ar/author/135
http://www.library.ru/2/lit/sections.php?a_uid=13
Несмотря не то, что изначально рассказ предполагался как аллегория о террористах, он близок многим сферам жизни и именно из него идет термин "стеклянный потолок".
А вот и рассказ:
В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду - огромная
оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны
поддерживали всё здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные
между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла.
Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее красным
светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в
огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне.
Сквозь толстые прозрачные стекла виднелись заключенные растения. Несмотря
на величину оранжереи, им было в ней тесно. Корни переплелись между собою и
отнимали друг у друга влагу и пищу. Ветви дерев мешались с огромными листьями
пальм, гнули и ломали их и сами, налегая на железные рамы, гнулись и ломались.
Садовники постоянно обрезали ветви, подвязывали проволоками листья, чтобы они
не могли расти, куда хотят, но это плохо помогало. Для растений нужен был
широкий простор, родной край и свобода. Они были уроженцы жарких стран,
нежные, роскошные создания; они помнили свою родину и тосковали о ней. Как ни
прозрачна стеклянная крыша, но она не ясное небо. Иногда, зимой, стекла
обмерзали; тогда в оранжерее становилось совсем темно. Гудел ветер, бил в рамы
и заставлял их дрожать. Крыша покрывалась наметенным снегом. Растения стояли и
слушали вой ветра и вспоминали иной ветер, теплый, влажный, дававший им жизнь
и здоровье. И им хотелось вновь почувствовать его веянье, хотелось, чтобы он
покачал их ветвями, поиграл их листьями. Но в оранжерее воздух был неподвижен;
разве только иногда зимняя буря выбивала стекло, и резкая, холодная струя,
полная инея, влетала под свод. Куда попадала эта струя, там листья бледнели,
съеживались и увядали.
Но стекла вставляли очень скоро. Ботаническим садом управлял отличный
ученый директор и не допускал никакого беспорядка, несмотря на то что большую
часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной
будочке, устроенной в главной оранжерее.
Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор,
сидевший в будочке, называл ее по-латыни Attalea! Но это имя не было ее родным
именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было
написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришел в
ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он
увидел ее, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.
- А! - сказал он. - Я знаю это дерево. - И он назвал его родным именем.
- Извините, - крикнул ему из своей будочки директор, в это время
внимательно разрезывавший бритвою какой-то стебелек, - вы ошибаетесь. Такого
дерева, какое вы изволили сказать, не существует. Это - Attalea princeps,
родом из Бразилии.
- О да, - сказал бразильянец, - я вполне верю вам, что ботаники называют
ее - Attalea, но у нее есть и родное, настоящее имя.
- Настоящее имя есть то, которое дается наукой, - сухо сказал ботаник и
запер дверь будочки, чтобы ему не мешали люди, не понимавшие даже того, что уж
если что-нибудь сказал человек науки, так нужно молчать и слушаться.
А бразильянец долго стоял и смотрел на дерево, и ему становилось всё
грустнее и грустнее. Вспомнил он свою родину, ее солнце и небо, ее роскошные
леса с чудными зверями и птицами, ее пустыни, ее чудные южные ночи. И вспомнил
еще, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного края, а он объехал весь
свет. Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушел из сада, а
на другой день уже ехал на пароходе домой.
А пальма осталась. Ей теперь стало еще тяжелее, хотя и до этого случая
было очень тяжело. Она была совсем одна. На пять сажен возвышалась она над
верхушками всех других растений, и эти другие растения не любили ее,
завидовали ей и считали гордою. Этот рост доставлял ей только одно горе; кроме
того, что все были вместе, а она была одна, она лучше всех помнила свое родное
небо и больше всех тосковала о нем, потому что ближе всех была к тому, что
заменяло им его: к гадкой стеклянной крыше. Сквозь нее ей виднелось иногда
что-то голубое: то было небо, хоть и чужое, и бледное, но все-таки настоящее
голубое небо. И когда растения болтали между собою, Attalea всегда молчала,
тосковала и думала только о том, как хорошо было бы постоять даже и под этим
бледненьким небом.
- Скажите, пожалуйста, скоро ли нас будут поливать? - спросила саговая
пальма, очень любившая сырость. - Я, право, кажется, засохну сегодня.
- Меня удивляют ваши слова, соседушка, - сказал пузатый кактус. - Неужели
вам мало того огромного количества воды, которое на вас выливают каждый день?
Посмотрите на меня: мне дают очень мало влаги, а я все-таки свеж и сочен.
- Мы не привыкли быть чересчур бережливыми, - отвечала саговая пальма. -
Мы не можем расти на такой сухой и дрянной почве, как какие-нибудь кактусы. Мы
не привыкли жить как-нибудь. И кроме всего этого, скажу вам еще, что вас не
просят делать замечания.
Сказав это, саговая пальма обиделась и замолчала.
- Что касается меня, - вмешалась корица, - то я почти довольна своим
положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что
меня никто не обдерет.
- Но ведь не всех же нас обдирали, - сказал древовидный папоротник. -
Конечно, многим может показаться раем и эта тюрьма после жалкого
существования, которое они вели на воле.
Тут корица, забыв, что ее обдирали, оскорбилась и начала спорить.
Некоторые растения вступились за нее, некоторые за папоротник, и началась
горячая перебранка. Если бы они могли двигаться, то непременно бы подрались.
- Зачем вы ссоритесь? - сказала Attalea. - Разве вы поможете себе этим? Вы
только увеличиваете свое несчастье злобою и раздражением. Лучше оставьте ваши
споры и подумайте о деле. Послушайте меня: растите выше и шире, раскидывайте
ветви, напирайте на рамы и стекла, наша оранжерея рассыплется в куски, и мы
выйдем на свободу. Если одна какая-нибудь ветка упрется в стекло, то, конечно,
ее отрежут, но что сделают с сотней сильных и смелых стволов? Нужно только
работать дружнее, и победа за нами.
Сначала никто не возражал пальме: все молчали и не знали, что сказать.
Наконец саговая пальма решилась.
- Всё это глупости, - заявила она.
- Глупости! Глупости! - заговорили деревья, и все разом начали доказывать
Attalea, что она предлагает ужасный вздор. - Несбыточная мечта! - кричали они.
- Вздор! Нелепость! Рамы прочны, и мы никогда не сломаем их, да если бы и
сломали, так что ж такое? Придут люди с ножами и с топорами, отрубят ветви,
заделают рамы и всё пойдет по-старому. Только и будет. что отрежут от нас
целые куски...
- Ну, как хотите! - отвечала Attalea. - Теперь я знаю, что мне делать. Я
оставлю вас в покое: живите, как хотите, ворчите друг на друга, спорьте из-за
подачек воды и оставайтесь вечно под стеклянным колпаком. Я и одна найду себе
дорогу. Я хочу видеть небо и солнце не сквозь эти решетки и стекла, - и я
увижу!
И пальма гордо смотрела зеленой вершиной на лес товарищей, раскинутый под
нею. Никто из них не смел ничего сказать ей, только саговая пальма тихо
сказала соседке-цикаде:
- Ну, посмотрим, посмотрим, как тебе отрежут твою большую башку, чтобы ты
не очень зазнавалась, гордячка!
Остальные хоть и молчали, но все-таки сердились на Attalea за ее гордые
слова. Только одна маленькая травка не сердилась на пальму и не обиделась ее
речами. Это была самая жалкая и презренная травка из всех растений оранжереи:
рыхлая, бледненькая, ползучая, с вялыми толстенькими листьями. В ней не было
ничего замечательного, и она употреблялась в оранжерее только для того, чтобы
закрывать голую землю. Она обвивала собою подножие большой пальмы, слушала ее,
и ей казалось, что Attalea права. Она не знала южной природы, но тоже любила
воздух и свободу. Оранжерея и для нее была тюрьмой. "Если я, ничтожная, вялая
травка, так страдаю без своего серенького неба, без бледного солнца и
холодного дождя, то что должно испытывать в неволе это прекрасное и могучее
дерево! - так думала она и нежно обвивалась около пальмы и ласкалась к ней. -
Зачем я не большое дерево? Я послушалась бы совета. Мы росли бы вместе и
вместе вышли бы на свободу. Тогда и остальные увидели бы, что Attalea права".
Но она была не большое дерево, а только маленькая и вялая травка. Она
могла только еще нежнее обвиться около ствола Attalea и прошептать ей свою
любовь и желание счастья в попытке.
- Конечно, у нас вовсе не так тепло, небо не так чисто, дожди не так
роскошны, как в вашей стране, но все-таки и у нас есть и небо, и солнце, и
ветер. У нас нет таких пышных растений, как вы и ваши товарищи, с такими
огромными листьями и прекрасными цветами, но и у нас растут очень хорошие
деревья: сосны, ели и березы. Я - маленькая травка и никогда не доберусь до
свободы, но ведь вы так велики и сильны! Ваш ствол тверд, и вам уже недолго
осталось расти до стеклянной крыши. Вы пробьете ее и выйдете на божий свет.
Тогда вы расскажете мне, всё ли там так же прекрасно, как было. Я буду
довольна и этим.
- Отчего же, маленькая травка, ты не хочешь выйти вместе со мною? Мой
ствол тверд и крепок: опирайся на него, ползи по мне. Мне ничего не значит
снести тебя.
- Нет уж, куда мне! Посмотрите, какая я вялая и слабая: я не могу
приподнять даже одной своей веточки. Нет, я вам не товарищ. Растите, будьте
счастливы. Только прошу вас, когда выйдете на свободу, вспоминайте иногда
своего маленького друга!
Тогда пальма принялась расти. И прежде посетители оранжереи удивлялись ее
огромному росту, а она становилась с каждым месяцем выше и выше. Директор
ботанического сада приписывал такой быстрый рост хорошему уходу и гордился
знанием, с каким он устроил оранжерею и вел свое дело.
- Да-с, взгляните-ка на Attalea princeps, - говорил он. - Такие рослые
экземпляры редко встречаются и в Бразилии. Мы приложили всё наше знание, чтобы
растения развивались в теплице совершенно так же свободно, как и на воле, и,
мне кажется, достигли некоторого успеха.
При этом он с довольным видом похлопывал твердое дерево своею тростью, и
удары звонко раздавались по оранжерее. Листья пальмы вздрагивали от этих
ударов. О, если бы она могла стонать, какой вопль гнева услышал бы директор!
"Он воображает, что я расту для его удовольствия, - думала Attalea. -
Пусть воображает!.."
И она росла, тратя все соки только на то, чтобы вытянуться, и лишая их
свои корни и листья. Иногда ей казалось, что расстояние до свода не
уменьшается. Тогда она напрягала все силы. Рамы становились всё ближе и ближе,
и наконец молодой лист коснулся холодного стекла и железа.
- Смотрите, смотрите, - заговорили растения, - куда она забралась! Неужели
решится?
- Как она страшно выросла, - сказал древовидный папоротник.
- Что ж, что выросла! Эка невидаль! Вот если б она сумела растолстеть так,
как я! - сказала толстая цикада, со стволом, похожим на бочку. - И чего
тянется? Всё равно ничего не сделает. Решетки прочны, и стекла толсты.
Прошел еще месяц. Attalea подымалась. Наконец она плотно уперлась в рамы.
Расти дальше было некуда. Тогда ствол начал сгибаться. Его лиственная вершина
скомкалась, холодные прутья рамы впились в нежные молодые листья, перерезали и
изуродовали их, но дерево было упрямо, не жалело листьев, несмотря ни на что
давило на решетки, и решетки уже подавались, хотя были сделаны из крепкого
железа.
Маленькая травка следила за борьбой и замирала от волнения.
- Скажите мне, неужели вам не больно? Если рамы уж так прочны, не лучше ли
отступить? - спросила она пальму.
- Больно? Что значит больно, когда я хочу выйти на свободу? Не ты ли сама
ободряла меня? - ответила пальма.
- Да, я ободряла, но я не знала, что это так трудно. Мне жаль вас. Вы так
страдаете.
- Молчи, слабое растенье! Не жалей меня! Я умру или освобожусь!
И в эту минуту раздался звонкий удар. Лопнула толстая железная полоса.
Посыпались и зазвенели осколки стекол. Один из них ударил в шляпу директора,
выходившего из оранжереи.
- Что это такое? - вскрикнул он, вздрогнув, увидя летящие по воздуху куски
стекла. Он отбежал от оранжереи и посмотрел на крышу. Над стеклянным сводом
гордо высилась выпрямившаяся зеленая крона пальмы.
"Только-то? - думала она. - И это всё, из-за чего я томилась и страдала
так долго? И этого-то достигнуть было для меня высочайшею целью?"
Была глубокая осень, когда Attalea выпрямила свою вершину в пробитое
отверстие. Моросил мелкий дождик пополам со снегом; ветер низко гнал серые
клочковатые тучи. Ей казалось, что они охватывают ее. Деревья уже оголились и
представлялись какими-то безобразными мертвецами. Только на соснах да на елях
стояли темно-зеленые хвои. Угрюмо смотрели деревья на пальму: "Замерзнешь! -
как будто говорили они ей. - Ты не знаешь, что такое мороз. Ты не умеешь
терпеть. Зачем ты вышла из своей теплицы?"
И Attalea поняла, что для нее всё было кончено. Она застывала. Вернуться
снова под крышу? Но она уже не могла вернуться. Она должна была стоять на
холодном ветре, чувствовать его порывы и острое прикосновение снежинок,
смотреть на грязное небо, на нищую природу, на грязный задний двор
ботанического сада, на скучный огромный город, видневшийся в тумане, и ждать,
пока люди там, внизу, в теплице, не решат, что делать с нею.
Директор приказал спилить дерево.
- Можно бы надстроить над нею особенный колпак, - сказал он, - но надолго
ли это? Она опять вырастет и всё сломает. И притом это будет стоить чересчур
дорого. Спилить ее!
Пальму привязали канатами, чтобы, падая, она не разбила стен оранжереи, и
низко, у самого корня, перепилили ее. Маленькая травка, обвивавшая ствол
дерева, не хотела расстаться со своим другом и тоже попала под пилу. Когда
пальму вытащили из оранжереи, на отрезе оставшегося пня валялись размозженные
пилою, истерзанные стебельки и листья.
- Вырвать эту дрянь и выбросить, - сказал директор. - Она уже пожелтела,
да и пила очень попортила ее. Посадить здесь что-нибудь новое.
Один из садовников ловким ударом заступа вырвал целую охапку травы. Он
бросил ее в корзину, вынес и выбросил на задний двор, прямо на мертвую пальму,
лежавшую в грязи и уже полузасыпанную снегом.
О писатале:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B8%D0%BD,_%D0%92%D1%81%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87
http://www.krugosvet.ru/articles/68/1006848/1006848a1.htm
http://www.garshin.org.ru/lib/ar/author/135
http://www.library.ru/2/lit/sections.php?a_uid=13
Friday, August 3, 2007
Subscribe to:
Posts (Atom)