А вот такая у меня душа :)

Ваша душа окрашена в... зеленый цвет

, который символизирует молодость, богатство, энергию, замкнутость, ревность, жадность, искренность, надежность, стабильность, денеги, удачу, процветание и изобилие. Зеленый - цвет Земли. Это символ изобилия нашей планеты и жизни вообще.

Пройти тест

Кстатит, зеленый - на самом деле один из самых любимых моих цветов :)

Держите за меня кулаки

Я начинаю впадать в апатию от этой тягомотины с разрешением на проживание: такое состояние зависания в пространстве, когда ждешь-жждешь и не понятно, когда же это все кончится :(

На днях сделала запрос в Департамент Иммиграции в Финляндии, там мне ответили, что мой апплик им еще даже не доставился (Хотя я подалась месяц назад!)

А визовый офицер сейчас в отпуске и будет только после 22. А мне уже 27 надо быть в Хельсинки. И самый подходящий рейс - 24 числа.

Теоретически, я могу еще податься на обычную визу и получить разрешение, уже находясь в Финляндии. Но опять же надо ждать этого офицера...

Fingers cross!

Стеклянный потолок

Не помню, чтобы я читала это рассказ в школе (хотя, может и читала), но сегодня в одном из журналов встретила упоминание о "Аttalea princeps" Всеволода Гаршина.

Несмотря не то, что изначально рассказ предполагался как аллегория о террористах, он близок многим сферам жизни и именно из него идет термин "стеклянный потолок".

А вот и рассказ:


В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду - огромная
оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны
поддерживали всё здание; на них опирались легкие узорчатые арки, переплетенные
между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стекла.
Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало ее красным
светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в
огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне.

Сквозь толстые прозрачные стекла виднелись заключенные растения. Несмотря
на величину оранжереи, им было в ней тесно. Корни переплелись между собою и
отнимали друг у друга влагу и пищу. Ветви дерев мешались с огромными листьями
пальм, гнули и ломали их и сами, налегая на железные рамы, гнулись и ломались.
Садовники постоянно обрезали ветви, подвязывали проволоками листья, чтобы они
не могли расти, куда хотят, но это плохо помогало. Для растений нужен был
широкий простор, родной край и свобода. Они были уроженцы жарких стран,
нежные, роскошные создания; они помнили свою родину и тосковали о ней. Как ни
прозрачна стеклянная крыша, но она не ясное небо. Иногда, зимой, стекла
обмерзали; тогда в оранжерее становилось совсем темно. Гудел ветер, бил в рамы
и заставлял их дрожать. Крыша покрывалась наметенным снегом. Растения стояли и
слушали вой ветра и вспоминали иной ветер, теплый, влажный, дававший им жизнь
и здоровье. И им хотелось вновь почувствовать его веянье, хотелось, чтобы он
покачал их ветвями, поиграл их листьями. Но в оранжерее воздух был неподвижен;
разве только иногда зимняя буря выбивала стекло, и резкая, холодная струя,
полная инея, влетала под свод. Куда попадала эта струя, там листья бледнели,
съеживались и увядали.

Но стекла вставляли очень скоро. Ботаническим садом управлял отличный
ученый директор и не допускал никакого беспорядка, несмотря на то что большую
часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной
будочке, устроенной в главной оранжерее.

Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор,
сидевший в будочке, называл ее по-латыни Attalea! Но это имя не было ее родным
именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было
написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришел в
ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он
увидел ее, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.

- А! - сказал он. - Я знаю это дерево. - И он назвал его родным именем.

- Извините, - крикнул ему из своей будочки директор, в это время
внимательно разрезывавший бритвою какой-то стебелек, - вы ошибаетесь. Такого
дерева, какое вы изволили сказать, не существует. Это - Attalea princeps,
родом из Бразилии.

- О да, - сказал бразильянец, - я вполне верю вам, что ботаники называют
ее - Attalea, но у нее есть и родное, настоящее имя.

- Настоящее имя есть то, которое дается наукой, - сухо сказал ботаник и
запер дверь будочки, чтобы ему не мешали люди, не понимавшие даже того, что уж
если что-нибудь сказал человек науки, так нужно молчать и слушаться.

А бразильянец долго стоял и смотрел на дерево, и ему становилось всё
грустнее и грустнее. Вспомнил он свою родину, ее солнце и небо, ее роскошные
леса с чудными зверями и птицами, ее пустыни, ее чудные южные ночи. И вспомнил
еще, что нигде не бывал он счастлив, кроме родного края, а он объехал весь
свет. Он коснулся рукою пальмы, как будто бы прощаясь с нею, и ушел из сада, а
на другой день уже ехал на пароходе домой.

А пальма осталась. Ей теперь стало еще тяжелее, хотя и до этого случая
было очень тяжело. Она была совсем одна. На пять сажен возвышалась она над
верхушками всех других растений, и эти другие растения не любили ее,
завидовали ей и считали гордою. Этот рост доставлял ей только одно горе; кроме
того, что все были вместе, а она была одна, она лучше всех помнила свое родное
небо и больше всех тосковала о нем, потому что ближе всех была к тому, что
заменяло им его: к гадкой стеклянной крыше. Сквозь нее ей виднелось иногда
что-то голубое: то было небо, хоть и чужое, и бледное, но все-таки настоящее
голубое небо. И когда растения болтали между собою, Attalea всегда молчала,
тосковала и думала только о том, как хорошо было бы постоять даже и под этим
бледненьким небом.

- Скажите, пожалуйста, скоро ли нас будут поливать? - спросила саговая
пальма, очень любившая сырость. - Я, право, кажется, засохну сегодня.

- Меня удивляют ваши слова, соседушка, - сказал пузатый кактус. - Неужели
вам мало того огромного количества воды, которое на вас выливают каждый день?
Посмотрите на меня: мне дают очень мало влаги, а я все-таки свеж и сочен.

- Мы не привыкли быть чересчур бережливыми, - отвечала саговая пальма. -
Мы не можем расти на такой сухой и дрянной почве, как какие-нибудь кактусы. Мы
не привыкли жить как-нибудь. И кроме всего этого, скажу вам еще, что вас не
просят делать замечания.

Сказав это, саговая пальма обиделась и замолчала.

- Что касается меня, - вмешалась корица, - то я почти довольна своим
положением. Правда, здесь скучновато, но уж я, по крайней мере, уверена, что
меня никто не обдерет.

- Но ведь не всех же нас обдирали, - сказал древовидный папоротник. -
Конечно, многим может показаться раем и эта тюрьма после жалкого
существования, которое они вели на воле.

Тут корица, забыв, что ее обдирали, оскорбилась и начала спорить.
Некоторые растения вступились за нее, некоторые за папоротник, и началась
горячая перебранка. Если бы они могли двигаться, то непременно бы подрались.

- Зачем вы ссоритесь? - сказала Attalea. - Разве вы поможете себе этим? Вы
только увеличиваете свое несчастье злобою и раздражением. Лучше оставьте ваши
споры и подумайте о деле. Послушайте меня: растите выше и шире, раскидывайте
ветви, напирайте на рамы и стекла, наша оранжерея рассыплется в куски, и мы
выйдем на свободу. Если одна какая-нибудь ветка упрется в стекло, то, конечно,
ее отрежут, но что сделают с сотней сильных и смелых стволов? Нужно только
работать дружнее, и победа за нами.

Сначала никто не возражал пальме: все молчали и не знали, что сказать.
Наконец саговая пальма решилась.

- Всё это глупости, - заявила она.

- Глупости! Глупости! - заговорили деревья, и все разом начали доказывать
Attalea, что она предлагает ужасный вздор. - Несбыточная мечта! - кричали они.
- Вздор! Нелепость! Рамы прочны, и мы никогда не сломаем их, да если бы и
сломали, так что ж такое? Придут люди с ножами и с топорами, отрубят ветви,
заделают рамы и всё пойдет по-старому. Только и будет. что отрежут от нас
целые куски...

- Ну, как хотите! - отвечала Attalea. - Теперь я знаю, что мне делать. Я
оставлю вас в покое: живите, как хотите, ворчите друг на друга, спорьте из-за
подачек воды и оставайтесь вечно под стеклянным колпаком. Я и одна найду себе
дорогу. Я хочу видеть небо и солнце не сквозь эти решетки и стекла, - и я
увижу!

И пальма гордо смотрела зеленой вершиной на лес товарищей, раскинутый под
нею. Никто из них не смел ничего сказать ей, только саговая пальма тихо
сказала соседке-цикаде:

- Ну, посмотрим, посмотрим, как тебе отрежут твою большую башку, чтобы ты
не очень зазнавалась, гордячка!

Остальные хоть и молчали, но все-таки сердились на Attalea за ее гордые
слова. Только одна маленькая травка не сердилась на пальму и не обиделась ее
речами. Это была самая жалкая и презренная травка из всех растений оранжереи:
рыхлая, бледненькая, ползучая, с вялыми толстенькими листьями. В ней не было
ничего замечательного, и она употреблялась в оранжерее только для того, чтобы
закрывать голую землю. Она обвивала собою подножие большой пальмы, слушала ее,
и ей казалось, что Attalea права. Она не знала южной природы, но тоже любила
воздух и свободу. Оранжерея и для нее была тюрьмой. "Если я, ничтожная, вялая
травка, так страдаю без своего серенького неба, без бледного солнца и
холодного дождя, то что должно испытывать в неволе это прекрасное и могучее
дерево! - так думала она и нежно обвивалась около пальмы и ласкалась к ней. -
Зачем я не большое дерево? Я послушалась бы совета. Мы росли бы вместе и
вместе вышли бы на свободу. Тогда и остальные увидели бы, что Attalea права".

Но она была не большое дерево, а только маленькая и вялая травка. Она
могла только еще нежнее обвиться около ствола Attalea и прошептать ей свою
любовь и желание счастья в попытке.

- Конечно, у нас вовсе не так тепло, небо не так чисто, дожди не так
роскошны, как в вашей стране, но все-таки и у нас есть и небо, и солнце, и
ветер. У нас нет таких пышных растений, как вы и ваши товарищи, с такими
огромными листьями и прекрасными цветами, но и у нас растут очень хорошие
деревья: сосны, ели и березы. Я - маленькая травка и никогда не доберусь до
свободы, но ведь вы так велики и сильны! Ваш ствол тверд, и вам уже недолго
осталось расти до стеклянной крыши. Вы пробьете ее и выйдете на божий свет.
Тогда вы расскажете мне, всё ли там так же прекрасно, как было. Я буду
довольна и этим.

- Отчего же, маленькая травка, ты не хочешь выйти вместе со мною? Мой
ствол тверд и крепок: опирайся на него, ползи по мне. Мне ничего не значит
снести тебя.

- Нет уж, куда мне! Посмотрите, какая я вялая и слабая: я не могу
приподнять даже одной своей веточки. Нет, я вам не товарищ. Растите, будьте
счастливы. Только прошу вас, когда выйдете на свободу, вспоминайте иногда
своего маленького друга!

Тогда пальма принялась расти. И прежде посетители оранжереи удивлялись ее
огромному росту, а она становилась с каждым месяцем выше и выше. Директор
ботанического сада приписывал такой быстрый рост хорошему уходу и гордился
знанием, с каким он устроил оранжерею и вел свое дело.

- Да-с, взгляните-ка на Attalea princeps, - говорил он. - Такие рослые
экземпляры редко встречаются и в Бразилии. Мы приложили всё наше знание, чтобы
растения развивались в теплице совершенно так же свободно, как и на воле, и,
мне кажется, достигли некоторого успеха.

При этом он с довольным видом похлопывал твердое дерево своею тростью, и
удары звонко раздавались по оранжерее. Листья пальмы вздрагивали от этих
ударов. О, если бы она могла стонать, какой вопль гнева услышал бы директор!

"Он воображает, что я расту для его удовольствия, - думала Attalea. -
Пусть воображает!.."

И она росла, тратя все соки только на то, чтобы вытянуться, и лишая их
свои корни и листья. Иногда ей казалось, что расстояние до свода не
уменьшается. Тогда она напрягала все силы. Рамы становились всё ближе и ближе,
и наконец молодой лист коснулся холодного стекла и железа.

- Смотрите, смотрите, - заговорили растения, - куда она забралась! Неужели
решится?

- Как она страшно выросла, - сказал древовидный папоротник.

- Что ж, что выросла! Эка невидаль! Вот если б она сумела растолстеть так,
как я! - сказала толстая цикада, со стволом, похожим на бочку. - И чего
тянется? Всё равно ничего не сделает. Решетки прочны, и стекла толсты.

Прошел еще месяц. Attalea подымалась. Наконец она плотно уперлась в рамы.
Расти дальше было некуда. Тогда ствол начал сгибаться. Его лиственная вершина
скомкалась, холодные прутья рамы впились в нежные молодые листья, перерезали и
изуродовали их, но дерево было упрямо, не жалело листьев, несмотря ни на что
давило на решетки, и решетки уже подавались, хотя были сделаны из крепкого
железа.

Маленькая травка следила за борьбой и замирала от волнения.

- Скажите мне, неужели вам не больно? Если рамы уж так прочны, не лучше ли
отступить? - спросила она пальму.

- Больно? Что значит больно, когда я хочу выйти на свободу? Не ты ли сама
ободряла меня? - ответила пальма.

- Да, я ободряла, но я не знала, что это так трудно. Мне жаль вас. Вы так
страдаете.

- Молчи, слабое растенье! Не жалей меня! Я умру или освобожусь!

И в эту минуту раздался звонкий удар. Лопнула толстая железная полоса.
Посыпались и зазвенели осколки стекол. Один из них ударил в шляпу директора,
выходившего из оранжереи.

- Что это такое? - вскрикнул он, вздрогнув, увидя летящие по воздуху куски
стекла. Он отбежал от оранжереи и посмотрел на крышу. Над стеклянным сводом
гордо высилась выпрямившаяся зеленая крона пальмы.



"Только-то? - думала она. - И это всё, из-за чего я томилась и страдала
так долго? И этого-то достигнуть было для меня высочайшею целью?"

Была глубокая осень, когда Attalea выпрямила свою вершину в пробитое
отверстие. Моросил мелкий дождик пополам со снегом; ветер низко гнал серые
клочковатые тучи. Ей казалось, что они охватывают ее. Деревья уже оголились и
представлялись какими-то безобразными мертвецами. Только на соснах да на елях
стояли темно-зеленые хвои. Угрюмо смотрели деревья на пальму: "Замерзнешь! -
как будто говорили они ей. - Ты не знаешь, что такое мороз. Ты не умеешь
терпеть. Зачем ты вышла из своей теплицы?"

И Attalea поняла, что для нее всё было кончено. Она застывала. Вернуться
снова под крышу? Но она уже не могла вернуться. Она должна была стоять на
холодном ветре, чувствовать его порывы и острое прикосновение снежинок,
смотреть на грязное небо, на нищую природу, на грязный задний двор
ботанического сада, на скучный огромный город, видневшийся в тумане, и ждать,
пока люди там, внизу, в теплице, не решат, что делать с нею.

Директор приказал спилить дерево.

- Можно бы надстроить над нею особенный колпак, - сказал он, - но надолго
ли это? Она опять вырастет и всё сломает. И притом это будет стоить чересчур
дорого. Спилить ее!

Пальму привязали канатами, чтобы, падая, она не разбила стен оранжереи, и
низко, у самого корня, перепилили ее. Маленькая травка, обвивавшая ствол
дерева, не хотела расстаться со своим другом и тоже попала под пилу. Когда
пальму вытащили из оранжереи, на отрезе оставшегося пня валялись размозженные
пилою, истерзанные стебельки и листья.

- Вырвать эту дрянь и выбросить, - сказал директор. - Она уже пожелтела,
да и пила очень попортила ее. Посадить здесь что-нибудь новое.

Один из садовников ловким ударом заступа вырвал целую охапку травы. Он
бросил ее в корзину, вынес и выбросил на задний двор, прямо на мертвую пальму,
лежавшую в грязи и уже полузасыпанную снегом.

О писатале:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B0%D1%80%D1%88%D0%B8%D0%BD,_%D0%92%D1%81%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B4_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87
http://www.krugosvet.ru/articles/68/1006848/1006848a1.htm
http://www.garshin.org.ru/lib/ar/author/135
http://www.library.ru/2/lit/sections.php?a_uid=13

LDS 2004 Video

One More Version of Our Favourite Roll-Call

Oh, the Places You'll Go!

Congratulations!
Today is your day.
You're off to Great Places!
You're off and away!

You have brains in your head.
You have feet in your shoes
You can steer yourself
any direction you choose.
You're on your own. And you know what you know.
And YOU are the guy who'll decide where to go.

You'll look up and down streets. Look 'em over with care.
About some you will say, "I don't choose to go there."
With your head full of brains and your shoes full of feet,
you're too smart to go down any not-so-good street.

And you may not find any
you'll want to go down.
In that case, of course,
you'll head straight out of town.

It's opener there
in the wide open air.

Out there things can happen
and frequently do
to people as brainy
and footsy as you.

And when things start to happen,
don't worry. Don't stew.
Just go right along.
You'll start happening too.

OH!
THE PLACES YOU'LL GO!

You'll be on your way up!
You'll be seeing great sights!
You'll join the high fliers
who soar to high heights.

You won't lag behind, because you'll have the speed.
You'll pass the whole gang and you'll soon take the lead.
Wherever you fly, you'll be the best of the best.
Wherever you go, you will top all the rest.

Except when you don' t
Because, sometimes, you won't.

I'm sorry to say so
but, sadly, it's true
and Hang-ups
can happen to you.

You can get all hung up
in a prickle-ly perch.
And your gang will fly on.
You'll be left in a Lurch.

You'll come down from the Lurch
with an unpleasant bump.
And the chances are, then,
that you'll be in a Slump.

And when you're in a Slump,
you're not in for much fun.
Un-slumping yourself
is not easily done.

You will come to a place where the streets are not marked.
Some windows are lighted. But mostly they're darked.
A place you could sprain both you elbow and chin!
Do you dare to stay out? Do you dare to go in?
How much can you lose? How much can you win?

And IF you go in, should you turn left or right...
or right-and-three-quarters? Or, maybe, not quite?
Or go around back and sneak in from behind?
Simple it's not, I'm afraid you will find,
for a mind-maker-upper to make up his mind.

You can get so confused
that you'll start in to race
down long wiggled roads at a break-necking pace
and grind on for miles across weirdish wild space,
headed, I fear, toward a most useless place.
The Waiting Place...

...for people just waiting.
Waiting for a train to go
or a bus to come, or a plane to go
or the mail to come, or the rain to go
or the phone to ring, or the snow to snow
or waiting around for a Yes or a No
or waiting for their hair to grow.
Everyone is just waiting.

Waiting for the fish to bite
or waiting for wind to fly a kite
or waiting around for Friday night
or waiting, perhaps, for their Uncle Jake
or a pot to boil, or a Better Break
or a sting of pearls, or a pair of pants
or a wig with curls, or Another Chance.
Everyone is just waiting.

NO!
That's not for you!

Somehow you'll escape
all that waiting and staying.
You'll find the bright places
where Boom Bands are playing.

With banner flip-flapping,
once more you'll ride high!
Ready for anything under the sky.
Ready because you're that kind of a guy!

Oh, the places you'll go! There is fun to be done!
There are points to be scored. there are games to be won.
And the magical things you can do with that ball
will make you the winning-est winner of all.
Fame! You'll be famous as famous can be,
with the whole wide world watching you win on TV.

Except when they don't.
Because, sometimes, they won't.

I'm afraid that some times
you'll play lonely games too.
Games you can't win
'cause you'll play against you.

All Alone!
Whether you like it or not,
Alone will be something
you'll be quite a lot.

And when you're alone, there's a very good chance
you'll meet things that scare you right out of your pants.
There are some, down the road between hither and yon,
that can scare you so much you won't want to go on.

But on you will go
though the weather be foul
On you will go
though your enemies prowl
On you will go
though the Hakken-Kraks howl
Onward up many
a frightening creek,
though your arms may get sore
and your sneakers may leak.

On and on you will hike
and I know you'll hike far
and face up to your problems
whatever they are.

You'll get mixed up, of course,
as you already know.
You'll get mixed up
with many strange birds as you go.
So be sure when you step.
Step with care and great tact
and remember that Life's
a Great Balancing Act.
Just never forget to be dexterous and deft.
And never mix up your right foot with your left.

And will you succeed?
Yes! You will, indeed!
(98 and 3 / 4 percent guaranteed.)

KID, YOU'LL MOVE MOUNTAINS!

So...
be your name Buxbaum or Bixby or Bray
or Mordecai Ali Van Allen O'Shea,
you're off to Great Places!
Today is your day!
Your mountain is waiting.
So...get on your way!

---Dr. Seuss

Бордам и МС 2006-2007 посвящается

Урок физкультуры в грузинской школе. Все кручат обруч, а на Манану обруч не налезает. Она расстраивается. Учитель: "Вах, Манана, пэрсик, зачэм тэбэ эта физкультура? Иды домой, нэ порть фигуру!"

А мы то думали....

Ненавижу газету "Сегодня"

Сегодян прочитала статью "Блеск и нищета Узбекистана" в понедельничном выпуске "сегодня" (http://www.segodnya.ua/print/useful/tourism/289549.html).

До сих пор так мерзко на душе... :(


Почему человек считает себя вправе писать такие гадкие вещи про страну, которую он толком не знает и не понимает? Приехал с целью увидеть что-то очень грязное и нашел это. И еще представил как истину в последней инстанции.

А эту статью напечатали в бесплатной утренней газете. Ее прочитало куча людей... А кто-то его еще поддерживает, пишут, что статья хорошая, "правду" показывает. Как только язык поворачивается????

Во всем можно найти грязь, даже в самом святом, а можно найти прекрасное. It's only the matter of choice.

В начале я хотела написать что-то ему в комментарий, потом поняла, что это будет бесполезно и наоборот выглядеть, как подтверждение слов автора.
Да и что писать? Что он неправ? Или так ничего и не понял о стране и не увидел в ней того, за что ее любят? Но он врядли поменяет свое мнение, врядли захочет увидеть то, что прошло мимо его больного идеей попускания страны мозга.
Наглядно показать нелицеприятные примеры из повседневной жизни Украины? Зачем? Я слишком сильно люблю эти 2 страны, а устраивать соревнование по филегранности техники поливания друг друга грязью не хочу. :(

Горько, обидно и гадко на душе...

Why Women Cry

A little boy asked his mother, "Why are you crying?" "Because I'm a woman," she told him.

"I don't understand," he said. His Mom just hugged him and said, "And you never will."

Later the little boy asked his father, "Why does mother seem to cry for no reason?"

"All women cry for no reason," was all his dad could say.

The little boy grew up and became a man, still wondering why women cry.

Finally he put in a call to God. When God got on the phone, he asked, "God, why do women cry so easily?"

God said:

"When I made the woman she had to be special.

I made her shoulders strong enough to carry the weight of the world,

yet gentle enough to give comfort.

I gave her an inner strength to endure childbirth and the rejection that many times comes from her children.

I gave her a hardness that allows her to keep going when everyone else gives up, and take care of her family through sickness and fatigue without complaining.

I gave her the sensitivity to love her children under any and all circumstances, even when her child has hurt her very badly.

I gave her strength to carry her husband through his faults and fashioned her from his rib to protect his heart.

I gave her wisdom to know that a good husband never hurts his wife, but sometimes tests her strengths and her resolve to stand beside him unfalteringly.

And finally, I gave her a tear to shed. This is hers exclusively to use whenever it is needed."

"You see my son," said God, "the beauty of a woman is not in the clothes she wears, the figure that she carries, or the way she combs her hair.

The beauty of a woman must be seen in her eyes, because that is the doorway to her heart - the place where love resides."

Меня приняли!!!!

Урра!
Замечательная новость. Мне приняли в Helsinki Schools of Economics :) Теперь осталось подожддать результатов со второго универа. Сегодня уже даже получила письмо с официальным подтверждением :)

В посольстве дале форму на 12 стр :) Буду учиться.

А еще на выходных меня , наверно, в последний раз полили водой в айсеке, и я стала Аламна. Хотя еще совсем почти не ощущая себя старой и умудренной опытом :)

Да, кстати. Церемонии удались! Я так рада.